В округе Северный, на тихой улице Демьяна Бедного, живут две удивительные женщины. В 2025 году они обе отметили 90-летний юбилей, а их дружбе и совместной работе уже больше 45 лет. Они соседки, соратницы, ближайшие подруги. Людмила Ивановна Бурцева и Тамара Алексеевна Чуева являются активными жительницами блокадного Ленинграда, а Тамара Алексеевна много лет возглавляет местное отделение округа Северный общественной организации «Жители блокадного Ленинграда». Их жизнь является примером стойкости, верности памяти и неиссякаемой энергии. Накануне священной для каждого ленинградца даты, Дня полного освобождения города от фашистской блокады, мы пришли к ним, чтобы послушать и записать их рассказ: о пережитом, о сегодняшнем дне и о том, что остается важным навсегда.
«История любит, чтобы её помнили»
Общественная организация, объединяющая жителей блокадного Ленинграда в округе Северном, стала главным делом и смыслом жизни после выхода на пенсию для Тамары Чуевой и Людмилы Бурцевой. Более 25 лет они отдают ему все силы без остатка. Тамара Алексеевна с присущей ей чёткостью погружает в историю создания организации: «Общество наше создавалось более 35 лет назад. Основала его здесь, в Северном, одна удивительная женщина. Всего же в Калининском районе семь таких объединений. Одно из них наше, Северное».
Но деятельность далеко не ограничивается формальным членством. Это кропотливая, живая работа с людьми: поддержка одиноких, организация встреч, поздравления с юбилеями, взаимодействие с властями. Здесь позиция Тамары Алексеевны принципиальна: «Мы стараемся быть активными. Например, недавно собрали и отправили около 150 тысяч рублей в фонд СВО − и это не разовая акция. Средства идут и от членских взносов, и от специальных сборов. Наше общество живое и деятельное».
Однако самая горькая и неумолимая статистика показывает сокращение рядов. Если раньше только в Северном округе было около 900 блокадников, то сейчас их осталось всего около 200 человек. Пандемия коронавируса нанесла тяжелейший удар по этому, уже немногочисленному сообществу. Тамара Алексеевна говорит об этом с болью: «Особенно тяжело было в 2020-м году, во время ковида. Мы потеряли, наверное, половину. Возраст берет свое, понимаете? Нам всем уже за восемьдесят. Уходят и по болезни, и по естественным причинам».
Именно поэтому важнейшим, стратегическим направлением стала работа с потомками. В организацию активно вступают дети блокадников, чтобы сохранить память и продолжить традицию взаимопомощи. Тамара Чуева убеждена: «В нашем округе уже больше двадцати потомков. Они тоже платят взносы, участвуют в деятельности. Память должна жить. А история, знаете, любит, чтобы ее помнили. И когда нас не станет, они будут хранить истории своих семей».
Для самих же Людмилы Ивановны и Тамары Алексеевны эта общественная работа − не только долг, но и источник жизненных сил и настоящий стимул. Тамара Алексеевна делится: «Для меня это продолжение жизни. Чувство ответственности, забота. Бывает, трудно, голова кружится, но мы идём на встречу или на мероприятие, потому что знаем, что нас ждут. Это дает стимул жить. Я очень рада, что у нас есть такое общество».
Блокадное детство
Война и блокада навсегда запечатлелись в их памяти глазами испуганных детей. Обеим было всего по пять лет. Спустя десятилетия Тамара Алексеевна с той же остротой вспоминает этот ужас: «Самое сильное воспоминание ‒ невероятный страх. Страшные обстрелы, вой сирены, и нас гонят в бомбоубежище. Это невозможно забыть».
Её семья жила на Васильевском острове. Скоро отключили свет и воду, начался голод. В квартире заболели брюшным тифом бабушка и тетя. Их отправили в больницу, но они умерли по дороге. Маленькая Тамара с восьмилетним братом остались с матерью в леденящем ужасе голода. Её рассказ является хрестоматией блокадного быта и материнского подвига: «Бывало, по два-три дня не могли привезти хлеб. Машины под бомбежками уходили под лед. Мы, голодные, плакали и ждали маму. Она стояла в очередях сутками. Когда она приходила, мы на нее кидались, умоляли дать хлеба. Но она была разумная, берегла нас. Давала по маленькому кусочку, чтобы мы не умерли от переедания. Вот так она нас с братом и спасла».
Картину улиц невозможно стереть из памяти. Тамара Алексеевна рассказывает: «На бульваре прямо на земле лежали трупы, завернутые в простыни».
Семья Чуевых жила в блокадном городе до прорыва вражеского кольца, и в октябре 1942-го года их, как семью с двумя детьми, принудительно эвакуировали, не выдав продуктовых карточек. Они чудом спаслись во время эвакуации по Ладоге: «Нас везли на барже через Ладогу. Говорили, что половина людей на том рейсе погибла. Немец бомбил сверху. А нам чудом удалось пройти и остаться в живых».
Испытание эвакуацией
Людмиле Бурцевой довелось пережить лишь первые, самые страшные месяцы блокады, прежде чем осенью 1941 года её эвакуировали с матерью и сестрой. Но испытаний хватило и на это время: бомбёжки, всепоглощающий страх и необходимость выживать в одиночку, пока отец был на фронте. Ее рассказ повествует о детском подвиге и первой встрече с добротой незнакомца: «Мы шли пешком до Московского вокзала с Обводного канала. Мне пять с половиной, а сестренку, ей полтора года, я тащила на руках. Мама шла впереди с чемоданом. Я отстала, плакала. Нас догнал милиционер. Он взял у меня сестру и говорит: «Сама ребёнок, а еще дитя тащишь». Я испугалась, что её отнимают, закричала. А он нам помог дойти до поезда, посадил нас до общей давки. Спасибо ему − иначе мы бы, наверное, не уехали».
Их привезли на Урал. Мать устроилась работать, а малышку отдали в ясли. Там случилась новая трагедия. Людмила Ивановна тихо говорит: «Там, в эвакуации, моя младшая сестрёнка умерла от дизентерии. В тех яслях была вспышка болезни. Её там и похоронили. Это было страшное горе».
После опасной переправы по Ладоге путь Тамары Чуевой оказался долгим. Сначала они попали к родственникам в Горьковскую, ныне – Нижегородскую область, но и там было голодно. Ситуация изменилась, когда с фронта пришло письмо от раненого отца, лежавшего в госпитале с сибиряком. Тот уговаривал ехать к нему на Алтай. Отец написал жене: «Бросай всё, собирай детей и приезжай. Здесь можно выжить». И мама, имея на руках двоих малых детей, поехала в неизвестность.
Дорога в село Кочки под Барнаулом запомнилась навсегда. Тамара Алексеевна вспоминает тот детский страх: «Ехали мы в переполненных товарных вагонах. Помню, как на станции Кулунда у меня случилась истерика. Я плакала так горько, боялась, что в этой бескрайней степи нас потеряют навсегда. Этот страх шел от всего пережитого в блокаду».
Но Сибирь их действительно спасла. Она с теплотой говорит об этом времени: «После блокадного голода эти поля казались нам землей обетованной. Мы прожили там почти год. И именно там, в сибирской глубинке, мы узнали о снятии блокады. Как мы кричали и прыгали от радости: «Мы домой, мы домой!»
«Похоронка, а потом живой отец!»
Спасение на Ладоге оказалось не последним чудом в семье Чуевых. Есть ещё один поразительный, чудесный эпизод, который говорит о силе надежды, рассказывает Тамара Алексеевна: «Нам прислали похоронку на отца: официальное извещение, что он погиб. Мама получала пособие по потере кормильца. Но она не верила − совсем не верила! Пошла даже к гадалке, и та сказала: «Жив твой муж!»
И чудо свершилось: через некоторое время пришло письмо. Оказалось, отец попал в плен, но сумел бежать. Голос Тамары Алексеевны звенит от счастья, будто это было вчера: «Они с товарищем ночью оторвали доску в заборе, выскользнули и убежали. Потом их свои нашли, присоединили к части. И он выжил! Представляете, какая это была радость? Похоронка, а потом живой отец!»
Возвращение в Ленинград
В 1944-м году мать Тамары Алексеевны получила вызов из Ленинграда. Нужно было срочно возвращаться работать на ткацкую фабрику − город отчаянно нуждался в рабочих кадрах. Однако дома их ждало жестокое разочарование: война перекроила не только судьбы, но и жилплощадь. Тамара Алексеевна рассказывает: «До войны наша семья занимала две комнаты. Уходя на фронт, отец одну из них передал во временное проживание троюродным брату и сестре. Однако после смерти сестры родственник каким-то мошенническим путем переоформил эту комнату на себя. И мы, вчетвером ‒ родители, я и брат − оказались в одной-единственной комнате, всего четырнадцать метров».
Известие о снятии блокады Людмила Бурцева тоже встретила в эвакуации: «Мама плакала и смеялась, обнимая меня. А я думала: «Значит, скоро домой».
Они вернулись в Ленинград уже после Победы − но дома на Обводном канале, который помнила девочка, больше не существовало, он был разрушен прямым попаданием бомбы. От детства остались лишь воспоминания. Семья оказалась без крова. Отец, устроившись в строительную организацию, получил для них комнату в общежитии. Так же, как и семья Чуевых, они всей семьёй жили в одной тесной комнате, начиная послевоенную жизнь с чистого листа.
Тамара Чуева вспоминает, что отец вернулся в 1945-м году не сразу после Победы − армия победителей возвращалась на Родину через Европу: «Из Венгрии до возвращения он смог отправить нам посылку. Там был венгерский шпик. Вы не представляете, какая это была роскошь после всего пережитого! Мама послала меня на почту, а я так бежала по булыжникам, что упала и повредила передний зуб и губу. Вот такой «отпечаток» радости у меня остался на всю жизнь».
Возвращение отца после войны стало спасением для семьи: «Он научился в войну сапожничать. Я в техникуме училась; девочки все в чем придется, а для меня папа лаковые туфельки сошьёт. Я чувствовала себя королевой. У меня был папа, а у многих его не было. Это было огромное счастье. Он был с нами очень долго, до самой своей кончины в 1972 году».
Цифры как призвание
Тот же характер, что помог выжить, определил и путь Тамары Чуевой. После войны она получила образование и сорок лет проработала инженером, пройдя путь до старшего специалиста в институте радиоэлектроники. С гордостью вспоминая об этом, она говорит: «Я была старшим инженером. Наша аппаратура устанавливалась на самолеты, обеспечивая навигацию, взлёт и посадку. Я побывала на всех самолётостроительных заводах, работала с приборами для «Илов», «Туполевых», «Антоновых». Мы предъявляли аппаратуру военным представителям. Это была огромная ответственность».
И сегодня, в 90 лет, её острый, технический ум и феноменальная память на цифры поражают. Она объясняет это просто: «Цифры – мои старые друзья. Я с ними всю жизнь работала. Может, поэтому и сейчас все телефоны помню наизусть. В работе казначеем в нашем обществе это очень помогает: все взносы, отчеты, количество человек держу в голове».
Умение систематизировать, помнить и доводить дело до конца ‒ это те самые качества, которые она теперь вкладывает в помощь другим, возглавляя общественную организацию блокадников округа Северный.
Уроки той войны
Главный урок, который они вынесли и передают молодёжи, заключается в ценности мира, хлеба и человеческой доброты. Для Тамары Алексеевны и Людмилы Ивановны День Победы стал тем самым «праздником со слезами на глазах».
Они часто бывали на «Уроках мужества» в школах и видят, как меняется восприятие. Тамара Алексеевна отмечает: «Все зависит от семьи. К сожалению, некоторые родители считают, что не нужно «забивать голову детям этой ерундой». Но в школах нас, как правило, слушают очень хорошо. Дети, которые приходят на встречи, задают вопросы, им интересно».
Для них важно, чтобы нынешние дети, живущие в изобилии, понимали цену простых вещей: «Мы-то послевоенные дети. Помню, на Новый год мандаринка на ёлке − уже роскошь. Сейчас, глядя на то, как живут дети, я радуюсь. Жизнь изменилась к лучшему, и это правильно».
«Мы с ней авантюристки!»
Их энергия поражает. В декабре 2023-го года, несмотря на возраст и проблемы со здоровьем, они совершили настоящую авантюру. Тамара Алексеевна с молодым азартом восклицает: «Вы даже не представляете, какая я авантюристка! В декабре взяли мы с Людмилой билеты на «Сапсан» и махнули в Москву! Мы по Красной площади гуляли, в кафе ходили».
Они постоянно в движении: экскурсии, театры, встречи. В чём секрет их бодрости? Тамара Чуева уверяет: «Секрета нет. Просто желание жить и двигаться. Я по характеру такой «локомотив», все время куда-то тяну Людмилу Ивановну. А она меня поддерживает и опекает. Мы везде вместе: и на отдыхе, и на работе, и дома рядом живем».
Их дружба представляет собой симбиоз и бесценную поддержку. Тамара Алексеевна генерирует идеи, а Людмила Ивановна служит ей надёжной опорой. Они идеально дополняют друг друга − и, что очень важно, умеют вместе смеяться.
Их жизнь является главным уроком. Уроком того, как, пройдя через ад блокады, сохранить ясный ум, горячее сердце, верность дружбе и неистребимую жажду жизни. Они не просто хранители памяти, они сама воплощенная память ‒ живая, дышащая, улыбающаяся. Пока их энергии хватает на помощь другим, связь времён не прервется. Память, которую они несут, говорит о жизни, которая сильнее смерти. Она живет в их ежедневном труде, в их смехе, в их заряжающей всех силе духа.
Марина Турчина / ИА «Диалог»